Мне бы хотелось высказать своё мнение по поводу "топтания креста" на играх. С большей частью участников дискуссии я лично знаком, и этот вопрос не раз обсуждался при встречах "за пивом", однако некулуарное высказывание, как мне кажется, гораздо важнее. Проблема, которую поднял Митяй, на самом деле является частью другой, не менее важной проблемы - соотношения условного и "реального" в игре. Иными словами, насколько игра - игра, и где та грань, за которой игра перестаёт быть игрой? Так вот, по мнению таких авторитетных игроведов, как Йохан Хёйзинга и Алексей Семёнов, ИГРА ЕСТЬ ЖИЗНЬ. Условность условна. Никакой разницы между игровым и житейским опытом нет. Изнасилование по игре тождественно изнасилованию по жизни. Важно не то, что происходит, а то, что мы чувствуем (ср. евангельское "если кто посмотрит на женщину с вожделением, тот уже согрешил"). Условных, НАИГРАННЫХ чувств быть не может. Нельзя ПОНАРОШКУ прикинуться маньяком. Не надо обманывать себя - все чувства, которые как бы испытывает наш персонаж, на самом деле остаются НАШИМИ чувствами, НАШИМИ страстями. Отношение к игре как к некоей виртуальной, НЕНАСТОЯЩЕЙ "матрице" в конечном счёте приведёт к нравственному нигилизму и фашизму. Обо всем этом есть замечательная трилогия Лукьяненко о Диптауне. Читая "Лабиринт отражений" или "Фальшивые зеркала", поражаешься тому, насколько много в Глубине убийц, проституток, всякой швали. Игра - как зеркало, которое отражает нас НАСТОЯЩИХ, показывает нам все то дерьмо, что внутри нас. И человек, который утверждает возможность игрового святотатства, безбожник по жизни, что, кстати говоря, подтверждает пример Митяя, который физически в данный момент находится от меня на расстоянии полутора метров, он листает Перумова, стебётся и говорит: "Доморощенные вы верующие. Бог - это символ, блин. Йорик, кончай, блин, писать лабуду, пойдем чай пить".